Аудиосказка в стране вечных каникул

Некоторые из вас, наверное, тоже не прочь побывать в этой сказочной стране. Что ж, надеемся, что, прочитав эту сказку, вы поймете... Однако мы не хотим забегать вперед! Мы просто напомним вам все пушкинские строки: Сказка ложь, да в ней намек! Урок для доброго народа. Я знаю эту дорогу наизусть, как любимое стихотворение, которое я так и не выучил, но которое само запомнилось на всю жизнь.

Я мог бы идти по ней с зажмуренными глазами, если бы по тротуарам не спешили пешеходы, а по тротуарам не мчались машины и троллейбусы... Иногда по утрам я выхожу из дома вместе с детьми, которые бегают по этой же дороге в ранние часы. Мне кажется, что мама вот-вот выглянет из окна и крикнет мне с четвертого этажа: "Ты забыл завтрак на столе!

Помню, как однажды мы с моим лучшим другом Валериком зачем-то считали количество шагов от дома до школы. Сейчас я делаю меньше шагов: ноги стали длиннее. Но путь продолжается дольше, потому что я не могу спешить, как раньше. Когда люди становятся старше, они немного замедляют шаг, и чем старше они становятся, тем меньше им хочется спешить. Я уже говорил, что часто хожу по утрам с детьми по тропинке моего детства.

Я заглядываю в липы мальчиков и девочек. Они интересуются: "Вы никого не потеряли? Ну, нет... Они не стали просто воспоминаниями - они живут во мне.

Они не просто воспоминания - они живут во мне.

Хотели бы вы, чтобы они заговорили? И рассказали вам много разных историй? Или лучше одну историю, но такую, которая, я уверен, никогда не случалась ни с кем из вас! Хотя к двенадцати годам мне вряд ли что-то могло надоесть, я страстно желал, чтобы календарь сменился: пусть в нем будет так мало дней, сверкающих красной краской! И тогда можно будет с уверенностью сказать, мечтал я, что поход в школу - это настоящий праздник для нас!

На уроках меня часто раздражал Мишкин будильник, отец подарил ему огромные старые часы, которые было трудно носить на руке, на что Мишка однажды сказал: "Не спрашивай меня больше, сколько осталось до звонка: каждые пятнадцать минут я буду чихать от радости". Так он и делал. Все в классе думали, что у Мишки "хроническая простуда", и учительница даже принесла ему какой-то рецепт. Потом он перестал чихать и перешел на кашель: дети не так вздрагивали от кашля, как от Мишкиного оглушительного "апчхи!

За долгие месяцы летних каникул многие дети просто устали отдыхать, а я - нет. К первому сентября я уже начинал считать, сколько дней осталось до зимних каникул.

Эти каникулы мне нравились больше других: хоть они и были короче летних, но зато приносили рождественские праздники с Дедом Морозом, Снегурочками и нарядными подарочными пакетами. В пакетах были зефир, шоколад и пряники, которые я так любила в то время. Если бы мне разрешили есть их три раза в день вместо завтрака, обеда и ужина, я бы сразу согласилась, не раздумывая ни минуты! Задолго до праздника я составила точный список всех наших родственников и знакомых, которые могли бы получить билеты на елку.

За десять дней до первого января я начинала звонить. С Новым годом! Но я знала, когда поздравлять: ведь билеты на елку распространялись везде заранее. Из этой фразы взрослые почему-то сразу делали вывод, что я - отличница, и заканчивали наш разговор словами: - Надо бы тебе билет на елку купить! Как говорится, когда дело сделано - гуляй! Это было именно то, что мне было нужно: Я любил гулять!

Но на самом деле я хотел немного изменить эту известную русскую пословицу - выбросить первые два слова и оставить только последние два: "Гуляй смело!

Мне казалось, что нет ничего приятнее этой профессии: с утра до вечера веселиться самому и смешить других! Правда, все ребята открыто говорили о своих мечтах и даже писали о них в сочинениях по литературе, но я почему-то молчал о своем главном желании.

Когда меня в упор спрашивали: "Кем ты хочешь стать в будущем? Но на самом деле я по-прежнему мечтал быть массовиком-затейником! Мама и папа много думали о том, как правильно меня воспитать. Мне нравилось слушать их споры на эту тему. Мама считала, что "главное - это книги и школа", а папа неизменно напоминал мне, что именно физический труд делает из обезьяны человека и что поэтому я должен прежде всего помогать взрослым дома, во дворе, на улице, на бульваре и вообще везде и всюду.

Я с ужасом думал о том, что если однажды мои родители наконец договорятся между собой, то я пропаду: тогда мне придется учиться только на пятерки, читать книги с утра до ночи, мыть посуду, драить полы, бегать в магазины и помогать всем, кто старше меня, носить сумки по улицам. А в то время почти все в мире были старше меня... Поэтому мама с папой ругались, а я не слушалась ни одного человека, чтобы не обидеть другого, и делала все так, как хотела сама.

В то же время мне приходилось делать все так, как я хотела.

Накануне зимних каникул разговоры о моем воспитании становились особенно жаркими. Мама утверждала, что размер моих развлечений должен быть "прямо пропорционален оценкам в дневнике", а папа говорил, что развлечения должны быть в такой же точной пропорции с моими "успехами в работе". Поспорив между собой, они оба принесли мне по билету на елочные представления. Именно с одного такого представления все и началось... Я хорошо помню тот день - последний день зимних каникул. <Мои друзья уже готовы были идти в школу, а я - нет... Несмотря на то, что деревья, которые я видел, могли бы образовать небольшой сосновый бор, я пошел на очередной утренник в Дом культуры для медработников. Медработником оказалась сестра мужа сестры моей мамы; и хотя ни раньше, ни сейчас я не могла точно сказать, кто она мне, я получила билет на медицинскую елку.

В фойе висели диаграммы, показывающие, как там было написано, "рост снижения смертности в нашей стране". Диаграммы были весело обрамлены разноцветными огоньками, флагами и пушистыми сосновыми гирляндами. Помню, в то время я был очень удивлен, что кто-то всерьез озабочен "проблемами борьбы за долголетие": Я даже не представлял, что моя жизнь может когда-нибудь закончиться. И мой возраст приносил мне только огорчения из-за того, что я слишком молод.

Если незнакомые люди спрашивали меня, сколько мне лет, я отвечал, что мне тринадцать, постепенно прибавляя к этому год. Теперь я ничего не прибавляю и не убавляю. И "проблемы борьбы за долголетие" уже не кажутся мне такими непонятными и ненужными, как тогда, много лет назад, на детском утреннике... Среди схем, на фанерных досках, были написаны различные советы, необходимые людям, желающим жить дольше.

Я запомнил только совет меньше сидеть на одном месте и больше двигаться. Я запомнил его, чтобы потом пересказать своим родителям, которые постоянно повторяли: "Хватит бегать по двору!

Тебе следовало бы посидеть немного на одном месте! Потом я прочитал большой лозунг: "Жизнь - это движение! В тот момент я, конечно, и предположить не мог, что это спортивное мероприятие сыграет совершенно неожиданную роль в моей жизни. Я должен был сделать три быстрых круга на двухколесном велосипеде по краю зрительного зала, из которого были убраны все стулья. Хотя старики редко бывают спортивными судьями, здесь судьей был Санта-Клаус. Он стоял, как на стадионе, с секундомером в руке и засекал время каждого гонщика.

Вернее, он держал секундомер в своих серебристо-белых перчатках. И был он весь нарядный и торжественный: в тяжелом красном пальто, прошитом золотыми и серебряными нитями, в высокой красной шапке с белым верхом и с бородой, как и следовало ожидать, до пояса. Обычно везде, и даже на праздничных утренниках, у каждого из моих друзей было какое-то особое увлечение: один любил скатываться с деревянной горки - и делал это столько раз подряд, что за несколько часов успевал протирать штаны; другой не выходил из кинозала, а третий стрелял в тире, пока ему не напоминали, что другие тоже хотят пострелять.

У меня было время испытать все удовольствия, на которые меня приглашал пригласительный билет: спуститься с горки, пропустить тир, поймать металлическую рыбку из аквариума, покрутиться на карусели и выучить песню, которую все уже знали наизусть. Поэтому на велопробег я явился немного уставшим - не в лучшей форме, как говорят спортсмены. Но когда я услышал, как Санта-Клаус громко провозгласил: "Победитель получит самый необычный приз в истории рождественских елок!

Девять юных гонщиков промчались передо мной через зал, и время каждого из них громко, на весь зал, объявил Дед Мороз. Его помощник, дядя Гоша, массовик-затейник, подкатил ко мне потрепанный двухколесный велосипед.

Я до сих пор помню все: и то, что верхний колпачок звонка был оторван, и то, что зеленая краска на раме облупилась, и то, что на переднем колесе не хватало спиц. Санта-Клаус выстрелил из своего самого настоящего стартового пистолета, и я закрутил педали... Я не очень хорошо управлял велосипедом, но в моих ушах звучали слова Санта-Клауса: "Самый необычный приз в истории рождественских елок!

Для получения "самого необычного приза" я мчался быстрее всех. Дед Мороз взял мою руку, утонувшую в своей варежке, и высоко поднял ее, как поднимают руки победители соревнований по боксу. Тут же рядом со мной появился дядя Гоша и своим всегда веселым голосом воскликнул: - Послушаем вас, ребята!

Послушаем нашего рекордсмена! Он захлопал, как всегда, так энергично, что тут же вызвал аплодисменты всего зала. Санта Клаус взмахнул рукой и установил тишину: - Я не только объявляю победителя, но и награждаю его! В голосе Деда Мороза мне почудилось что-то странное: он говорил как фокусник, уверенный, что может сделать необыкновенное, сотворить чудо - и поразить всех! И я не ошибся... - В сказках волшебники и чародеи обычно просят загадать три заветных желания, - продолжал Дед Мороз.

Ты установишь велосипедный рекорд только один раз, а я исполню одно желание! Но любое желание! Подумай, не торопись. Я понял, что это первый и последний раз в моей жизни.

Я мог попросить, чтобы мой лучший друг Валерик остался моим лучшим другом навсегда, на всю жизнь! Я мог попросить, чтобы контрольные и домашние задания учителя делали сами, без моего участия. Я мог попросить, чтобы папа не заставлял меня бегать за хлебом и мыть посуду! Я мог бы попросить, чтобы посуда мылась сама или вообще не пачкалась. Я мог бы попросить... Одним словом, я мог попросить все, что угодно.

И если бы я знал, как сложится моя жизнь и жизнь моих друзей в будущем, я бы, наверное, попросил что-то очень важное для меня и для них. Но в тот момент я не мог смотреть вперед, сквозь годы, а мог только поднять голову - и увидеть то, что было вокруг сияющей елки, сияющих игрушек и вечно сияющего лица дяди Гоши из массового производства. И я отвечала. И пусть эти каникулы никогда не кончаются! Как эта елка?"

.

Навигация

thoughts on “Аудиосказка в стране вечных каникул

  1. Я извиняюсь, но, по-моему, Вы допускаете ошибку. Могу это доказать. Пишите мне в PM.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *